Поиск по сайту:
taxpert.ruБлог — Метро-2033 (книга): хороший тамада и конкурсы интересные

Метро-2033 (книга): хороший тамада и конкурсы интересные

Секция: Литературные рецензии

Просмотров: 50

Комментариев нет — ваш комментарий может стать первым

О чём книга Глуховского «Метро-2033» – полагаю, все в курсе: парень по имени Артём пошёл через всё метро, повстречал много разных людей, пережил много разных приключений и наконец... но к финалу можно вернуться позже. Весь сюжет книги основан на том, что видел, что слышал, что чувствовал и о чём думал главный герой – Артём. А думал он, как вы помните, главным образом о том, что идёт верной дорогой и потому сама Судьба складывает случайные события в изящную мозаику, выстилая ими Артёму путь к победе над Чёрными.

– Красивая теория, правда? – затягиваясь, сказал Сергей Андреевич.

– Можно подумать, ты в неё веришь, – ворчливо отозвался Евгений Дмитриевич.

Вот и я не верю. В душе и по призванию родился таможенником – люблю искать второе дно. Но если Артёма вела не Судьба – то кто?

Да есть тут одна подходящая кандидатура...

Для меня началось всё с вопроса, который с момента покупки и прочтения книги «Метро-2033» не давал мне покоя: кому нёс Карту-Путеводитель Бурбон? Путеводитель, как вы помните, лишь по чистой случайности оказался у Хана, который вышел в туннель помочь Артёму по просьбе Хантера, после того как тот мысленно обратился к Хану за помощью...

Стоп. Ладно, Артём по воле Глуховского – универсальный глотатель любых нелепых россказней, но вы-то уже заметили, да, насколько всё зыбко и неубедительно в этом варианте изложения событий? А истина – вот же она, перед глазами! Стоит предположить, что Бурбон нёс Путеводитель Хану – и множество несуразностей в книге мгновенно растает как дым.

Кто такой Хан? Читателю достоверно известно о нём прежде всего как о мощном гипнотизёре (чему имеются убедительные фактические подтверждения). Ещё Хан позиционирует себя как мага. С трудом как-то верится, что хотя бы даже и у Глуховского пост-апокалиптическое метро битком набито магами – одному магу несли Путеводитель, второму магу он случайно достался. Маг Хан или не маг – об этом позже. Главное – он гипнотизёр, и явно незаурядный. 

Что стоило Хану заставить Бурбона произнести выспренный монолог, а потом помереть? Да уверен, что для Хана это было бы не слишком сложно. Говорит же Хан позже одному из челноков «Ты подчинишься мне или умрёшь», не доставая при этом оружие и тем не менее не сомневаясь в своей власти над жизнью челнока? Значит есть чем убить без оружия или подчинить? 

Как мог Хан убить Бурбона с такого расстояния от станции, спросите вы? А с какого – такого? Кто сказал, что Хан в момент гибели Бурбона был на станции? Это сказал сам Хан. А вот если он просто стоял в темноте метрах в двадцати от Артёма с Бурбоном, и покончив с последним, вышел в свет луча Артёмова фонаря: здрасьте, я тут на помощь пришёл, выстрелы услышал?

Это, по всей видимости, действительно был живой человек. – откликнулся тот. – Но теперь это, несомненно, мёртвый человек.

О как. У Хана, оказывается, ещё и талант паталогоанатома-ясновидящего. Ещё ни дыхание Бурбона не слушал, ни пульс не мерил, только-только вышел из туннеля, даже на Бурбона толком не взглянул – и уже в курсе, что тот мёртв. 

Ну хорошо, а зачем Хану было убивать Бурбона?

А потому что «нет тела – нет дела». Принёс карту – «мавр сделал своё дело, мавр может уйти». Миссия выполнена, Бурбон больше не нужен. Да и платить необходимость отпадает. И вскоре мы находим этому подтверждение: Хан скидывает тело Бурбона в овраг и представляет это Артёму как помощь: «Пока ты спал, я совершил погребальный обряд. Я испытывал тебя. Для меня это действительно не имеет никакого значения, но зато для тебя это было важно».

Выдать в одной фразе столько пурги и не спалиться – это реальное везение для Хана, его выручила только наивность Артёма.

Что значит «Я испытывал тебя»?! Проверял, хватит ли у тебя духу скинуть труп своего напарника в овраг? Ничего не скажешь – хороший тамада и конкурсы интересные.

Ещё интереснее фраза «Для меня это действительно не имеет никакого значения» – это из разряда любимого телевизионными магазинами-на-диване «И это реально работает! Это именно так! Это действительно дёшево и надёжно!!!» Что Артём, конечно же, тоже не уловил.

А в завершение Хан сваливает причину полёта Бурбона в овраг на Артёма: мол, это для тебя важно, а не для меня.

«И если бы кто-нибудь спросил Бурбона о том, куда делся Артём, оправданий нашлось бы множество: мало ли что может случиться в метро».

А если бы кто-нибудь спросил Хана, куда подевался Бурбон? Да Хан от трупа избавлялся, а начнись вопросы, Артём тут же объяснил бы: да это мне тут по моей просьбе помогли совершить обряд погребения Бурбона. И Хан в сторонке не при делах – изящно!

Ну а дальше Хан грузит Артёма мутью про голоса мёртвых, так что тот лишь ошалело слушает и кивает. В случае чего спросят парня – скажет «Да голоса мёртвых его в тоннеле уволокли». Без подробностей, которые умным головам помогли бы вычислить реального виновника.

Или вот какой любопытный момент: разбирает Артём содержимое рюкзака Бурбона, и Хан ему говорит: мол, можешь забрать это всё себе, Бурбону оно теперь ни к чему. А содержимое, как мы помним, в рюкзаке весьма обильное, в том числе пять автоматных рожков (то есть – учитывая основной тип валюты в метро – пять туго набитых бумажников с деньгами). А Артём к тому же ещё и явно стесняется вот так взять и присвоить себе всё это целиком. Почему бы Хану не добавить: мол, я тебя спас, я тебе помог и собираюсь помогать дальше, так что вознаграждение было бы уместно, тебе тут как раз на халяву достался мешок с патронами, поделись?

Уверен – Артём поделился бы патронами с Ханом без малейших колебаний. Хана ни в глазах Артёма, ни в глазах читателя такое пожелание особо не опорочило бы. В конце концов, Хан тратит на Артёма своё время, бритоголовых своими патронами подкупает, с чего бы ему-то стесняться? С чего это столь неслыханный альтруизм?

Да с того, что Хан – пуганая ворона и умеет отлично прогнозировать возможное развитие событий. Возьми он себе хоть один патрон из рюкзака Бурбона – и где гарантия, что на первой же станции при покупке еды кто-нибудь из торговцев не воскликнет «Смотри-ка, а на патроне-то отметочки, такими обычно Бурбон свои патроны метил! Ну-ка, расскажи, откуда у тебя, дорогой, эти патрончики?» И что, Хану осматривать каждый патрон? Откуда ему знать, а что если Бурбон и вправду свои патроны помечал неведомо как? Спалишься в мгновение ока. Вот и держится Хан на всякий случай от греха подальше – дороговато ему такой подарок может обойтись.

Теперь про Путеводитель. Для начала Хан сжигает в огне отданную ему Артёмом карту метро со словами «Они рассказывают о линиях, которые никогда не были достроены, о станциях, которые обрушились, погребая под сводами сотни невинных, они умалчивают о страшных опасностях, таящихся на пути». 

Новая порция ахинеи, и конечно, Артём снова слушает всё это раскрыв рот. Ну по крайней мере понятно, почему ему отчим не доверял важных дел – таких дел наделает, разгребать потом запаришься.

Интересно, как Хан представил бы Артёму правильную версию карты метро, догадайся тот спросить об этом? С предупреждающими надписями «эта станция в 2033 году обрушится и погребёт невинных» или «эта линия никогда не будет достроена»? Или схемы метро продолжали печатать и после ядерной войны? А о каких опасностях должна была предупреждать Артёма карта метро, если Хан знал об отсутствии у того экстрасенсорных способностей и о том, что тот не умеет читать тайные знаки? Может быть, на правильной схеме должно было быть напечатано «Осторожно, тут в 2033 году будет страшная опасность»? А просто авторучкой где перечеркнуть ненужное, где пририсовать нужное за пару минут Хану для Артёма не проще было, чем сжигать схему – это в мире, где ценится каждый клочок бумаги? 

Короче говоря, Глуховский знатно поиздевался над читателем, а Хан – над Артёмом. Причём целевая аудитория благодарно и с аппетитом скушала приготовленное. 

Дальше Хан, как вы помните, входит во вкус (Остапа понесло!) и разыгрывает следующий акт пьесы – с Путеводителем. Какой он тяжёлый, какой уникальный и так далее. Зачем?

Да затем, чтобы подготовить Артёма к драматическому акту перехода на Китай-Город, во время которого Хан будет провозглашать «Слепец! Неужели ты ничего не видишь? Да он весь чёрный! Это смерть!» и отважно вести из последних сил свой маленький отряд по страшному туннелю к спасительной станции. 

Вспоминаем хронологию событий: Хан идёт в составе группы, и у всех радостное, приподнятое настроение («Ну что, весело? Хорошо здесь, правда?»). Но вот доходит группа до Тургеневской, и Хан: «Чувствуешь, настроение меняется? Подожди здесь немного». Хан уходит, и у Артёма «в голове теперь было удручающе пусто и тихо». Как и у всей группы.

Ну как бы логично. Пока Хан шёл вместе со всеми, он держал группу под контролем, накачивая хорошим настроением. Но на Тургеневской ему надо отлучиться, и стоит ему уйти – настроение у всех становится унылым и безрадостным (то есть самым обычным для тех, кто расположился на заброшенной нежилой станции с нехорошей славой). Потом Хан возвращается, а вместе с ним возвращается и очередная смена настроения – теперь это жуткая опасность. Особенно жуткая по контрасту с радостным настроем, организованным ранее Ханом (как и было, по всей видимости, им задумано).

Ох, неспроста Артём позже недоумевает, зачем Хан возвращается за бородатым, когда тот навернулся об шпалу, если за спиной чёрный вихрь и если ещё полчаса назад Хану было наплевать на челноков.

– Почему вы за мной вернулись? – спросил бородатый.

– Ты мне интересен как собеседник, вот и всё.

Высокий уровень восприимчивости к гипнозу вроде как ещё не делает бородатого интересным собеседником, тем более он явно простолюдин и не ровня Хану, так что тот опять глупость сморозил, но не мог же он ответить бородатому «Мне нужен свидетель, который расскажет, как мы втроём сматывались от жуткого чёрного вихря»!

В общем, немалая часть «ужасных чудес» почему-то требует личного присутствия Хана и легко его присутствием объясняется. А есть ли реальные подтверждения ясновидению Хана?

– Когда-нибудь эта станция выгорит дотла. 

– Через четыреста двадцать дней.

Тут, вероятно, Хан перед ответом вовремя прикусил язык и вспомнил про Ходжу Насреддина: «А голову мою не оплакивай, потому что за двадцать лет кто-нибудь из нас уж обязательно умрет — или я, или эмир, или этот ишак. А тогда поди разбирайся, кто из нас троих лучше знал богословие!»

Продолжение следует...

Комментарии

добавить комментарий

комментариев не найдено — ваш может стать первым!


© Taxpert. Интернет-мастерская М. Ю. Уткина.